Все для флота — все для победы
Принято считать, что легендарный российский морской флот зародился благодаря детскому увлечению Петра I. Существует легенда, согласно которой будущий император обнаружил в загородном дворце в Измайлово старое иностранное судно. Благодаря своему учителю геометрии и фортификации он узнал, что перед ним «бот аглинской», который может плыть не только по ветру, но и против ветра. Правда, «корабль» требовал починки, но это Петра не остановило, а стало отправной точкой его страсти к мореходству. И если поначалу флотилия была потехи ради, то со временем превратилась в дело государственной важности. Петр был убежден, что «государство, которое одно войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а которое и флот имеет, — обе руки имеет». Именно так зародилось строительство морской державы.
В 1693 году Петр заложил первую корабельную верфь в Архангельске. А уже через два года предпринял первые морские походы, закончившиеся взятием турецкой крепости Азов. Во многом именно для защиты черноморских рубежей закрепился курс на строительство мощного флота. И в 1696 году по настоянию царя Боярская дума приняла историческое решение «Морским судам быть!», официально положившее начало создания регулярного военно-морского флота России. Строить решили с учетом лучших мировых достижений. И Петр принимал в этом непосредственное участие, не пуская дело на самотек ни на одном этапе. В 1697 году в составе Великого посольства он отправляется в Европу, где работает на верфи Ост-Индской компании в Амстердаме, а затем изучает передовую английскую корабельную науку. Еще за три года до официального начала Северной войны император планировал получить помимо выходов к Азовскому и Черному морям доступ к Балтике. С началом войны со Швецией стартовало строительству новых судов возле Невы и Ладожского озера. А после основания Санкт-Петербурга началось строительство Адмиралтейских верфей, где уже в 1706 году на воду сошло первое судно. Что характерно, это почти совпало с переходом России на новую систему измерения времени. Конечно, можно считать, что Россия просто решила перейти на единое хронологическое поле с Европой, но стоило ли это того, чтобы ломать вековые устои. Другое дело — политические мотивы и безопасность государства. Развитие флота и навигации требовало четких временных расчетов, так как это позволяло определить местоположение судна в море. От этого зависели как собственная безопасность, так и успех в войне со Швецией.
В пользу этой теории говорит и тот факт, что параллельно об этом задумывались и в Великобритании, где был сильнейший флот. Британский парламент в 1714 году принял «Акт об обеспечении обнаружения долготы на море». Это должно было решиться созданием в высшей степени точных часов — хронометра, способного обеспечить стабильность хода в суровых морских условиях. Так что Петр I шел в ногу с Европой, от которой ни в чем не хотел отставать.
Новое время
До Петра часы делили день на 17 дневных и 17 ночных часов в зависимости от времени года. День начинался от восхода солнца, и начало дневных часов вели, соответственно, от него, а ночь «отмеряли» от захода солнца. Причем в зависимости от времени года количество дневных и ночных часов в сутках менялось. Самый длинный день и самая долгая ночь в году (соответственно, летом и зимой) длились по 17 часов. Вот почему циферблат часов, некогда располагавшихся на башне Московского Кремля, а также на башнях дворцов, имел 17 делений. С 1700-х годов ввели сутки, разделенные на 24 часа, а циферблаты 17-часовой системы заменили на 12-часовые. Трое новых часов с 12-часовыми циферблатами и с курантами по заказу Петра I привезли из Голландии. Новые часы были установлены на Спасской башне Кремля. Поистине историческим стало 9 декабря 1706 года: в 9 часов утра москвичи впервые услышали 9 ударов часового боя, а в полдень — еще и мелодию курантов. Прежняя 17-часовая система отсчета часов постепенно уходила в прошлое. Несмотря на сопротивление, часы стали ассоциироваться с просвещением и прогрессом. Но строить с нуля собственное часовое дело было просто некогда, а император не любил опаздывать. Неслучайно ему приписывается высказывание: «Время подобно железу горячему, которое ежели остынет, неудобно к кованию будет».
Если говорить о самом государе, то он носил карманные часы, произведенные в Англии мастером Луи Прево. Хранятся они сегодня в собрании Музеев Московского Кремля. Помимо интереснейшего набора указателей, на часах Петра I присутствуют времена года в виде трех мужских и одной женской фигуры, с хорошо узнаваемыми атрибутами в руках. Диск с выгравированными образами был скрыт под циферблатом, и каждая из четырех персонификаций открывались взору императора в зависимости от текущего времени года.
Но это не значит, что царь не уделял внимания развитию часового дела в родном Отечестве. Специалисты утверждают, что первые часовые мастерские появились при Адмиралтействе и Академии наук, основанных по указу Петра I. Тогда же часовое дело стали именовать «инструментальным художеством». Историки рассказывают, что когда глава организованной Петром I механической мастерской Андрей Константинович Нартов представил царю письменный проект «О сочинении академии наук и разных художеств», в «Росписи мастеров, которые будут иметца при академии...», где было указано: «...живописные, скульптурные, плотницкие, токарные, слесарные, оптические и др...», царь собственноручно добавил — «часовые». Именно это позволило России занять видную позицию в области часостроения и перейти от кустарщины к мастерству. Правда настоящий расцвет наступил уже во времена Екатерины Великой.
От первых кораблей до «Ракеты»
Представить себе, что эпоха Петра I заложила основы для развития часового дела при Екатерине II несложно, но царь-реформатор смог дать задел и часовому заводу, который появится уже в СССР. А началось все с гранильной мастерской. В 1721 году Петр I, понимая, что о благополучии империи будут судить по внешнему виду ее столицы, захотел поставить Петербург в один ряд с ведущими европейскими городами. Для этого нужно было в больших количествах обрабатывать камень, чего раньше в нашей стране не делалось. Так появилась Императорская гранильная фабрика. Здесь работали мастера, которые по заказу императорской семьи изготавливали украшения для дворцов, столешницы, вазы, освоили технику флорентийской мозаики, они же занимались огранкой драгоценных камней. Заводчане огранили все бриллианты для Большой императорской короны. Ею впервые в 1762 году венчалась на царство Екатерина II, а после — все монархи до революции 1917 года. Мастеров фабрики приглашали и для более масштабных работ. Убранство Казанского собора, колонны иконостаса Исаакиевского собора, элементы храма Спаса на Крови, огромное количество экспонатов в Эрмитаже (в частности, Малахитовый зал), Морской собор в Кронштадте — все это возводилось с участием мастеров гранильной фабрики. После революции спрос на роскошные изделия из камня сократился. Фабрика стала адаптироваться к новой экономике. В 1938 году здесь начали обрабатывать точные рубиновые камни для часовых механизмов. Именно это легло в основу легендарного часового бренда «Ракета». Сегодня «Ракета» — одна из редких мировых мануфактур, производящих собственные часовые механизмы от «А» до «Я», а каждый из которых включает в себя 24 рубиновых камня.
Расположенный на берегу Финского залива, завод гордится и чтит свои морские истоки, как и память о Петре Великом. Неслучайно именно «Ракета» выпускает часы для дайверов — «Амфибия» и подводников — «Подводник», на вращающемся безеле модели «Полярные» с помощью гравировки и эмали нанесены названия морей Северного Ледовитого океана, а большинство роторов украшено узором «Невские волны».
В 2021 году часовой завод принял участие в восстановлении памятника петровского времени — солнечных часов у дворца «Монплезир». Несколько лет мастера искали историко-архивные и изобразительные документы, европейские аналоги солнечных часов петровского времени. В качестве одной из аналогий для восстановления были выбраны часы в саду Берггартен в Ганновере, созданные в начале XVIII века. Другим примером служили корабельные солнечные часы из собрания музея-заповедника «Петергоф». Их выполнили по заказу английского короля Георга I и преподнесли Петру I в качестве дипломатического подарка.
Так что дело Петра I живет и развивается.
